Фэндом


За этим следует глава о трансцендентальном идеале, которая сразу же переносит нас в закоснелую средневековую схоластику. Можно подумать, что слышишь самого Ансельма Кентерберийского. Появляется ens realissimum077 , воплощение всех реальностей, содержание всех утвердительных положений, причем с претензией на то, чтобы считаться необходимой мыслью разума! — Что касается меня, то я должен признаться, что для моего разума такая мысль невозможна и что со словами, ее обозначающими, я не могу связать ни одной определенной мысли.

Впрочем, я не сомневаюсь, что Канта побудило написать эту странную и недостойную его главу только его пристрастие к архитектонической симметрии. Три главных объекта схоластической философии (которую, если понимать ее в широком смысле, можно, как было сказано, доводить до Канта) — душа, мир и Бог — должны были быть выведены из трех возможных больших посылок умозаключений, хотя и не вызывает сомнения, что они возникли и могли возникнуть только из безусловного применения закона основания. И после того как душа была насильственно введена в категорическое суждение, а гипотетическое было использовано для мира, для третьей идеи не осталось ничего, кроме дизъюнктивной большей посылки. К счастью, в этом направлении оказалась проведена предварительная работа, а именно ens realissimum схоластов, наряду с онтологическим доказательством бытия Божия, разработанным в своей первичной форме Ансельмом Кентерберийским и затем усовершенствованным Декартом. Этим Кант с удовольствием воспользовался, присоединив к нему реминисценции о своей латинской работе юных лет. Надо сказать, что жертва, которую, написав эту главу, Кант принес своей любви к симметрии, непомерно велика. Наперекор всякой истине гротескное, можно сказать, представление о воплощении всех возможных реальностей превращается в существующую и необходимую разуму мысль. Для ее дедуцирования Кант пользуется ложной предпосылкой, будто наше познание отдельных вещей возникает посредством все большего ограничения общих понятий, следовательно, и самого общего понятия, содержащего в себе всю реальность. Этим он противоречит столь же своему собственному учению, сколь и истине; ибо как раз наоборот, наше познание, исходя из единичного, доходит в своем расширении до общего и все общие понятия возникают посредством абстракции от реальных, единичных, познанных в созерцании вещей; эту абстракцию можно продолжать до самого общего понятия, под которое все будет подведено, но которое почти ничего не будет содержать в себе. Таким образом, Кант поставил действие нашей познавательной способности на голову и до известной степени повинен в том, что дал этим повод к ставшему знаменитым в наши дни философскому шарлатанству, которое вместо того, чтобы считать понятия мыслями, абстрагированными, от вещей, наоборот, ставит на первое место понятия, а в вещах видит лишь конкретные понятия и выносит перевернутый таким образом мир на рынок в качестве философской клоунады, встречающей, конечно, полное одобрение.

Даже если предположить, что разум должен, или по крайней мере может, и без откровения дойти до понятия Бога, то очевидно, что произойдет это только посредством причинности; это настолько ясно, что не требует доказательства. Поэтому Хр. Вольф говорит: Sane in theologia naturali existentiam Numinis a principiis cosmologicis demonstramus. Contingentia universi et ordinis naturae, una cum impossibilitate casus, sunt scala, per quam a mundo hoc adspectabili ad Deum ascenditur (Cosmologia generalis, praef., p. 1078 . До него уже Лейбниц сказал о законе причинности следующее: Sans се grand principe nous ne pourrions jamais prouver l'existence de Dieu (Théod. § 44)079 , а также в своей полемике с Кларком, § 126: J'ose dire que sans ce grand principe on ne saurait venir &##225; la preuve de l'existence de Dieu080 . Проведенная же в этой главе мысль настолько далека от того, чтобы быть существенной и необходимой мыслью разума, что ее скорее можно рассматривать как подлинную вершину чудовищных порождений эпохи, вступившей вследствие удивительных обстоятельств на странные окольные пути искажений, — эпохи, напоминающей, эпоху схоластики, которая не имеет себе подобной во всей мировой истории и никогда не повторится. Когда схоластика достигла своего полного развития, она стала выводить главное доказательство бытия Божия из понятия ens realissimum, пользуясь другими доказательствами лишь в виде дополнений; однако это просто дидактический метод, который ничего не говорит об истоках теологии в человеческом духе. Кант принял здесь метод схоластики за метод разума, что с ним вообще часто случается. Если бы действительно идея Бога возникала по присущим разуму законам из дизъюнктивного умозаключения в образе идеи наиреальнейшего существа, то эту идею можно было бы обнаружить и у древних философов; однако ни у кого из них нет и следа ens realissimum, хотя некоторые из них и учат о творце мира только как о придающем δημιονργος081 , к которому они заключают только по причинности. Правда, Секст Эмпирик (Adv. math. IX, § 38) приводит аргументацию Клеанфа, в которой кое-кто видит онтологическое доказательство бытия Божия. Однако таковым его считать нельзя; это просто заключение по аналогии: поскольку опыт учит, что на Земле одно существо всегда более совершенно, чем другое, причем человек, который в качестве самого совершенного завершает ряд, все-таки еще имеет много недостатков, то должны быть и более совершенные существа и, наконец, наисовершеннейшие κρατιστον082 , и им должен быть Бог.

* * *

О следующем затем подробном опровержении спекулятивной теологии я считаю нужным лишь вкратце заметить, что, хотя она, как и вообще вся критика трех так называемых идей разума, следовательно, вся диалектика чистого разума, в известной степени и есть задача всего сочинения, тем не менее эта полемическая часть не имеет, в отличие от предшествующей доктринальной, т. е. эстетики и аналитики, общий, непреходящий и чисто философский интерес; это скорее интерес, связанный с условиями времени и места, поскольку эта часть находится в особом отношении к главным моментам господствовавшей в Европе до Канта философии, полное сокрушение которой благодаря этой полемике является бессмертной заслугой Канта. Он устранил из философии теизм, ибо в ней как в науке, а не вероучении, может содержаться лишь то, что либо дано эмпирически, либо установлено неопровержимыми доказательствами. Здесь, конечно, имеется в виду философия подлинная, серьезно понятая, основанная только на истине и не на чем другом, а никак не псевдофилософия университетов, в которой по-прежнему спекулятивная философия играет главную роль, по-прежнему без всяких церемоний, как нечто знакомое, выступает душа. Ведь эта философия связана с жалованьем, гонорарами и даже титулами надворных советников; с высоты своего величия она гордо взирает на окружающее и в течение сорока лет не замечает таких мелких людишек, как я; она бы с радостью отделалась и от старого Канта с его «Критиками», чтобы вздохнуть полной грудью во славу Лейбница. — Далее здесь следует заметить, что подобно тому как повод к учению об априорности понятия причинности был, по собственному признанию Канта, дан скептическим отношением Юма к этому понятию, так и поводом к кантовской критике спекулятивной теологии послужила, быть может, критика Юмом популярной теологии, изложенная им в его столь достойных внимания, работах «Natural history of religion» и «Dialogues on natural religion»083 ; не исключено даже, что Кант хотел в известной степени дополнить их. Ибо названная первой работа Юма представляет собой, собственно, критику популярной теологии, ничтожность которой она стремится показать, почтительно противопоставляя ей в качестве подлинной рациональную или спекулятивную теологию. Кант же показывает несостоятельность последней, не затрагивая при этом популярную теологию и даже представляя ее в облагороженном облике как веру, опирающуюся на моральное чувство. Эту веру философствующие болтуны превратили потом в постижения разума, сознания Бога или интеллектуальные созерцания сверхчувственного, Божества и т. п., тогда как Кант, разрушая старые почтенные заблуждения и зная, чем это грозит, хотел лишь подвести моральной теологией временные подпорки, чтобы не пострадать при обвале и заблаговременно удалиться.

Что же касается аргументации, то для опровержения онтологического доказательства бытия Божия не было необходимости в критике разума, так как и без эстетики и аналитики очень легко показать, что онтологическое доказательство не что иное, как хитроумная игра понятиями, не имеющая доказательной силы. Уже в «Органоне» Аристотеля есть глава, как будто намеренно написанная для опровержения онтологического доказательства. Это седьмая глава второй книги «Analyt. post.», где среди прочего прямо сказано: existentia nunquam ad essentiam rei pertinet084.

Опровержение космологического доказательства есть просто применение к данному случаю изложенного на предыдущих страницах учения критики, и здесь возразить ничего нельзя, — Физико-теологическое доказательство есть лишь расширение космологического доказательства, которое оно предполагает, и свое подробное опровержение находит в «Критике способности суждения». Своего читателя я по этому вопросу отсылаю к главе «Сравнительная анатомия» в моем сочинении о воле и в природе.

В критике этих доказательств Кант, как было сказано, имеет в виду только спекулятивную теологию и ограничивается школой. Если бы он принял во внимание и жизнь, и популярную теологию, то к трем доказательствам ему пришлось бы прибавить четвертое, которое имеет для масс наибольшее значение и может быть, следуя искусственному языку Канта, названо кераунологическим; оно основано на чувстве беспомощности, бессилии и зависимости человека перед бесконечно превосходящими его, непостижимыми и большей частью грозящими бедами силами природы; к этому присоединяется естественная склонность людей все персонифицировать и, наконец, надежда на то, что мольбой, угодливостью, а также, быть может, дарами, можно чего-нибудь достичь. В каждом предпринимаемом человеком деле есть что-то, не зависящее от нашей власти и не поддающееся нашим расчетами желание обратить это на благо себе и есть источник веры и богов. Primus in orbe Deos fecit timor085 — таково древнее верное изречение Петрония. Это доказательство главным образом и критикует Юм, несомненно являющийся в названных выше сочинениях предшественником Канта. — Но в действительно безвыходное положение Кант поставил своей критикой спекулятивной теологии профессоров философии: оплачиваемые христианскими правительствами, они ведь не смеют терпеть нападки на главный догмат веры [1] . Какой же выход нашли эти господа? — Они просто утверждают, что бытие Бога понятно само собой. — Вот как! После того как древний мир, жертвуя совестью, сочинял для этого доказательства чудеса, а новый, жертвуя требованиями рассудка, выставлял онтологическое, космологическое и физико-теологическое доказательства, для университетских профессоров все это ясно само собой. А исходя из этого само собой разумеющегося Бога, они затем объясняют мир, — такова их философия. До Канта действительно существовала дилемма между материализмом и теизмом, т. е. между признанием того, что мир создан либо слепым случаем, либо упорядочившей его извне интеллигенцией с определенной целью и по определенным понятиям, neque dabatur tertium086. Поэтому атеизм отождествлялся с материализмом; поэтому и возникало сомнение, может ли вообще кто-нибудь быть атеистом, т. е. человеком, который действительно приписывает столь целесообразное устройство природы, особенно органической, слепому случаю: см., например, Bacon's Essays (sermones fideles), essay 16, on Atheism087. По мнению толпы и англичан, которые в такого рода вопросах полностью разделяют воззрения толпы (mob), дело до сих пор обстоит таким образом, — таково мнение даже их самых знаменитых ученых; см., например, Owen R. Ostéologie соmparée, préface088, 1855, p. 11, 12, где перед ним все еще СТОИТ старая дилемма между Демокритом и Эпикуром, с одной стороны, и некоей intelligence — с другой, в которой la connaissance d'un etre tel que l'homme a existé avant que l'homme fit son apparition089. Всякая целесообразность должна, как полагает он, исходить из интеллигенции — усомниться в этом ему и в голову не приходило. Ведь сказал же он 5 сентября 1852 года в докладе, прочитанном в «Academie des sciences» и представляющем собой несколько измененное preface, с детской наивностью, La téléologie, ou la téologie scientifique (Comptes rendus)090, — и это для него одно и то же! Если в природе что-либо целесообразно, то это дело преднамеренности, размышления, интеллигенции. Да и в самом деле, какое дело такому англичанину и «Académie des sciences» до «Критики способности суждения» или до моей книги о воле в природе? До таких глубин эти господа не снисходят. Эти illustres confreres091 ведь презирают метафизику и la philosophie allemande092: они держатся официальной философии. Значимость той дизъюнктивной большей посылки, той дилеммы между материализмом и теизмом, основывается на предположении, что предлежащий мир есть мир вещей в себе и что, следовательно, нет иного порядка вещей, кроме эмпирического. Однако после того как Кант показал, что мир и его порядок просто явление, законы которого главным образом опираются на формы нашего интеллекта, не было больше необходимости объяснять бытие и сущность вещей и мира по аналогии с воспринимаемыми или производимыми нами изменениями в мире, равно как и считать то, что мы воспринимаем как средство и цель, возникшим вследствие подобного познания. Следовательно, лишив теизм фундамента своим важным различением явления и вещи в себе, Кант, с другой стороны, открыл путь к совершенно иным и более глубоким объяснениям бытия.

В главе о конечных целях естественной диалектики разума указывается на важность трех трансцендентальных идей в качестве регулятивных принципов для прогресса естествознания. Однако вряд ли Кант утверждал это серьезно. Во всяком случае, для каждого естествоиспытателя несомненно противоположное, а именно — что эти предпосылки препятствуют и губят исследование природы. Чтобы проверить это на примере, предлагаю подумать, способствовала ли или в высшей степени препятствовала идея души в качестве нематериальной, простой, мыслящей субстанции истинам, так прекрасно изложенным Кабанисом, или открытиям Флуранса, Маршалла Галла и Ч. Бэлла. Да и Кант сам говорит (Пролегомены, § 44), что идеи разума противоречат и мешают познанию природы разумом.

Безусловно, немалой заслугой Фридриха Великого следует считать, что Кант мог в его правление свободно разрабатывать свое учение и опубликовать «Критику чистого разума». Вряд ли в какое-либо другое правление профессор, находящийся на государственной службе, решился бы на что-либо подобное. Уже преемнику великого короля Кант должен был обещать, что он больше ничего писать не будет.

Примечания Править

  1. Кант говорит: «Было бы ведь нелепо ожидать от разума разъяснений и в то же время заведомо предписывать ему, на какую сторону он непременно должен стать» (Критика чистого разума, с. 622). Напротив, один из профессоров философии нашего времени наивно заявляет: «Если философия отрицает реальность основных идей христианства, то она либо ложна, либо если и истинна, то непригодна», scilicet093 для профессоров философии. Проболтавшимся в «Иенской литературной газете» (1840, июль, No 126) столь нескромно по поводу максимы всех своих коллег был покойный профессор Бахман. Надо сказать, что вообще для университетской философии характерна бесцеремонность, с которой истине, нежелающей приноравливаться и приспосабливаться, указывается на дверь: «Вон, истина! Ты нам не годишься. Мы, что, тебе чем-нибудь обязаны? Ты нас оплачиваешь? — Ну, так вон отсюда!»

Это основополагающая версия, написанная или оформленная участниками этого проекта. Но содержимое этой страницы очень близкое по содержанию предоставлено для Викитеки. Так же, как и в этом проекте, текст этой статьи, размещённый в Викитеке, доступен на условиях CC-BY-SA . Статью, размещенную в Викитеке можно найти по адресу: Мир как воля и представление-§П11.


Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на Фэндоме

Случайная вики